A SONG OF ICE AND FIRE ❖ DREAM OF SPRING

Объявление


Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам цикла книг Джорджа Р.Р. Мартина "Песнь Льда и Огня"! Пока знатные лорды Юга делят между собой Железный Престол, с Севера на Семь Королевств надвигается опасность куда серьёзней гражданской войны. Мейстеры Цитадели объявили наступление зимы, которая обещает быть долгой...

Срочно разыскиваются: Джейме Ланнистер, Мирцелла Баратеон, Тристан Мартелл, Маргери Тирелл, Оленна Тирелл, Рамси Болтон, Барристан Селми.
НАШИ ДРУЗЬЯ
ТОПЫ И КАТАЛОГИ
ИНФОРМАЦИЯ О ФОРУМЕ
Система игры: эпизоды;
Рейтинг: NC-17;
Год в игре: 300 после В.Э.
Важная информация: неканоны принимаются только в ряды братьев Ночного Дозора, вольного народа и Братства без Знамён.

АДМИНИСТРАЦИЯ
Rhaegar TargaryenJaime Lannister
Petyr BaelishVaoriRoose Bolton
Marwyn the Mage
ПОСТ СЕНТЯБРЯ

Но в этом сладком яблоке веселья и беззаботности жил червяк, который пожирал его изнутри. И имя ему было Эйрис Таргариен. Стоило вспомнить об этом, как улыбка на устах молодого принца померкла и он вновь очутился где-то внутри своих переживаний. Нужно было избавить яблоко от червяка, пока оно не погибло. - Rhaegar Targaryen,
Турнир в Харренхолле. Затишье перед бурей.

ИГРОК СЕНТЯБРЯ

ЦИТАТА СЕНТЯБРЯ

"Поцелованная огнем Игритт была столь же пылкая и дерзкая, как языки пламени, Вель же, чье имя струилось на языке медленной, но коварной рекой, была спокойна, и в ее спокойствие таилась ее сила и опасность.". - Mance Rayder

КАТАЛОГИ
LYL
ПАРТНЁРЫ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » A SONG OF ICE AND FIRE ❖ DREAM OF SPRING » Лед и Пламя » Квест 3.1. Близнецы. Жгите всех, бейте всех - Боги узнают своих!


Квест 3.1. Близнецы. Жгите всех, бейте всех - Боги узнают своих!

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://25.media.tumblr.com/f5dd98e3577ab24c2bcd5a0155203214/tumblr_muemc7D98c1spao6ho1_r1_500.png

Участники: Jaime Lannister, Roslin Frey
Место действия: Близнецы; Парадный зал
Описание: Джейме не мог узнать этот залитый кровью край. Все опустело. Пустые поля, леса, лишенные дичи, голодающие деревни, люди с протянутой рукой тут и там. Где же величие Речных Земель, спрашивал он? Сердце его жестоко разрывалось. Он покинул Томмена, короля, оставил на престоле Петира Бейлиша, выполняя его волю, чтобы урегулировать отношения между Фреями и Талли. Эдмур, видимо, не всегда настолько громогласный, как был еще несколько месяцев раньше, когда захватывал власть в Близнецах. Теперь все прогнулось под напором зимы, которая с каждой милей к северу ощущалась все сильнее. Теперь волосы покрываются инеем и спать на земле невозможно, лошади останавливаются все чаще, хочется согреться. Но самое ужасное ждало Джейме впереди.
Когда он увидел Риверран, его охватил ужас. От былого замка Талли осталось лишь одно воспоминание, да голые стены. Округа опустела, даже Фреи не осмеливаются в зиму осаждать Риверран, который и без того в упадке (впрочем, как и Близнецы), но самое важное было то, что река, на которой стоял Риверран - замерзла. Теперь здесь был  только толстый слой льда, и Джейме видел в этом некий символ - знак того, что худшее впереди. Ему даже представлять не захотелось, каково сейчас на Севере.
Впрочем, ворота ему открыли сразу же. Слуга донес, что его встретит молодая Рослин Фрей, не хозяин этого замка и даже не старший Талли. Эдмур проводит много времени у постели дяди, отсчитывая последние дни его жизни. Очень скоро Семеро заберут его душу. Поэтому вопросы, даже военные, за мужа теперь решает Рослин. Ее пугает эта зима и пугает мысль о том, что в зиму может начаться война. Она так же рассказывает Джейме о том, что в Риверране наступил голод. Урожай не успели собрать, насколько быстро пришла зима. Река замерзла, и теперь не словить даже рыбу, им нечем платить рабочим и кормить даже собственных детей. И она умоляет Ланнистера помочь... Если все Речные Земли перейдут под руководство Эдмура Талли, то Риверран еще сможет прожить.
Но у Джейме был другой приказ от Бейлиша. "Не мири их, - говорил он, - пока две стороны в ссоре, они не смогут оказывать поддержку ни одной из других сторон". И Джейме понимает, что это правда. Лучше несколько маленьких войн, чем одна большая.


От квестоплета:
Джейме сам решит, помогать Талли или не помогать. От его решения будет зависеть дальнейшая жизнь очень многих. Будут потери с обеих сторон.

+1

2

https://24.media.tumblr.com/af3a5327ff84c647a60ae00d2f5abd72/tumblr_n4kxtaMLON1tzc5udo4_500.gif

Лед сковал реку у стен старого замка, белый снег хрустел под ногами, а на отросшей щетине серебрился иней - теперь то Джейме понимал, почему северные лорды поголовно бородаты. Зима не просто пришла, она постепенно овладевала землями, за которые было пролито немало крови. Он собственноручно вспарывал глотки и животы, желая подавить восстание во имя своего короля...
Воспоминания почти захлестнули его. Уж лучше бы он оставался просто Цареубийцей, пусть даже в плену у Кейтелин Старк, в казематах Риверрана - нести крест беспомощного калеки на свободе куда тяжелее. А какого быть лордом-командующим, не способным защитить не только своего короля, но и самого себя?.. Об этом он думал слишком часто, но самолюбие не позволяло ему просто отступить в тень, как предлагал отец, как тонко намекали многие. Джоффри и Тайвин Ланнистер мертвы - кажется, он должен был испытывать что-то, хотя бы отдаленно напоминающее скорбь... Потеря не казалась ему настолько ужасной, насколько жизненно необходима ему была рука, его настоящая рука.
К проклятому обрубку юный паж (кажется, кто-то из родственников розы Тиреллов) крепко привязал массивную золотую кисть. На месте неестественной замены он ощущал призрачное присутствие родной плоти. Запах гниющей раны до сих пор не выветрился из его памяти, временами его даже подташнивало - за всю жизнь ничего больнее пыток Квиберна он не испытывал. Джейме с радостью оставил бы золото в личном шатре или отдал бы на растерзание своим же бойцам... Почему он не может оставаться самим собой? Ему казалось, что все над ним смеются, особенно громко смеялись боги и его собственная сестра. Но к ней он уже давно перестал прислушиваться, а в богов не верил. Разве боги, будучи в здравом уме, допустили бы столь серьезную оплошность? Они оставили его в живых. Глаза будто открылись, стоило ему потерять часть себя, душа раскололась надвое. Не было в нем прежней уверенности, земля снова уходила из-под ног, но он пока еще держался, опираясь на край стола в ожидании леди Рослин.
Это можно было расценить как оскорбление, но в намерения Джейме не входило незамедлительное развязывание конфликта с молодым лордом Талли, несмотря на то, что Бейлиш дал ему четкие инструкции. С каких пор жалкий Мизинец управляет королевством? С тех самых, как Львы отправились в бездну. После смерти отца многое изменилось. "Верные" Фреи желали оттяпать хороший кусок от речных земель, в то время как все права на них унаследовал помилованный Эдмар, женившейся на дочке старого хорька и благополучно переживший Красную свадьбу.
Чью сторону ему следует принять? Старого Уолдера он презирал, как и все его многочисленное потомство, но и Талли не вызывал в нем больших симпатий. Говорят, леди Рослин хороша собой. Стоит ли ее красота смерти древней уважаемой семьи? Старки сложили головы, но несмотря на предательство, Талли любит свою жену, она же отвечает ему взаимностью и, кажется, уже носит ребенка под сердцем. Слухами полнилась земля - то единственное, в чем недостатка лорд-командующий Королевской Гвардии не ощущал. В прочем,  верны ли сведения о дурном состоянии Бриндена Талли? Черная рыба пожил не мало, и мог бы еще прожить десяток другой... А теперь племянник не отходит от дядюшку - возможно, все даже хуже, чем он себе представлял.
- Миледи. - Дверь открылась и в приемном зале появилась маленькая фигура, тонкая, хрупкая. Джейме склонил голову в знак приветствия. - В добром ли здравии ваш супруг и его дядя?

+5

3

Когда война идет, где-то далеко и до тебя доносятся лишь отголоски предсмертных хрипов, лишь эхо покидающих тела душ, ты можешь быть нейтрален в угоду своим принципам, идеям и целям столько, сколько будет требовать твое тщеславие, твоя гордыня и твое самолюбие. Ты можешь кичиться своей мудростью в решении держаться подальше от крови, боли и стойкого аромата смерти и быть может Семеро уберегут тебя от того, чтобы следующими стенами, пошатнувшимися под роковым гулом судьбы, стали стены твоего дома. А возможно тебе повезет куда меньше и однажды рог войны прозвучит и над твоей головой. И что ты будешь делать, когда винтовые лестницы окропятся чужой кровью, а какофония звуков вокруг будет сливаться в единый отчаянный крик о помощи? Поспешишь удрать? Схватишься за меч? Во время решающей битвы «чужой» войны не существует. Тебе в любом случае придется принять одну из сторон хотя бы за тем, чтобы не оказаться в меньшинстве и сохранить собственную драгоценную жизнь. А как ты поведешь себя дальше, не имеет никакого значения, потому что вероятность того, что ты останешься жив среди сотен других жертв – минимальна. Когда надвигается шторм, каждый человек действует так как повелевает его существо. Одни стремятся убежать. Другие впадают в панику, теряют способность к мысли и стремление к жизни. А третьи, словно орлы, взмывают ввысь и рассекают воздух расправленными в последний раз крыльями. Каким тебя запомнят, если эта битва окажется для тебя последней?
Хаоса нельзя было избежать, как и сдержать панические настроения, охватившие жителей Риверрана от мала до велика. Причитания, всхлипы и вскрики слышались повсюду, но страшнее всего было не это. Страшнее всего, когда какая-нибудь одиннадцатилетняя девочка вздумает спрятаться в развалинах дома, или в на улице за бочками и прочим мусором, или где-то еще. В этот момент различия между классами стираются и, понимая, что отец девочки давно удрал, поджав хвост, ты вынуждена поступать так, как велит тебе совесть, а не страх, неровно бьющийся в груди в жестоком стремлении разорвать грудную клетку. В такую секунду пафосные речи о том, что судьба благоволит храбрым, не помогают. Помогает осознание собственного долга, засевшего, где-то глубоко в мозгу подобно ржавому гвоздю, который и хотелось бы вытащить в такой момент, а не получится, как ни старайся.
Рослин поплотнее укуталась в плащ, ожидая приезда Джейме Ланнистера. Страх сковывал ее душу, заставляя и без того дрожащие руки нервно теребить складки платья. Она думала о своем муже, о Риверрана, о Близнецах, о людях, которые живут там, на улицах или где-либо еще. Совсем не так она представляла себе роль Леди Близнецов. Думала, что дни ее будут пролетать беззаботно, что единственной ее заботой будет здоровье их будущего малыша. Но вместо этого Рослин решала военные вопросы за Эдмара, искала возможность прокормить людей и каждый день молилась Богам, чтобы они увидели весь ужас, сковавший людей, подобно тому, как река сковала реку.
Как только ворота открылись и Джейме зашел внутрь - Рослин инстинктивно прижала руки к своему уже начавшемуся округляться животу. Она должна сохранить жизни многих, но жизнь собственного ребенка была для нее важнее.
- Сир Джейме - Рослин чуть присела в ответ, кинув испуганный взгляд на его руку, которую теперь украшала золотая. Это выглядело красиво, дорого и действительно соответствовало Ланнистерам, но Рослин знала, что за ней скрывается отвратительный обрубок, - Благодарю Вас. Эдмар с , - она запнулась, виновато подняла глаза, но заставила себя продолжить, - сиром Бринденом чувствуют себя уверенно - Рослин ненавидела лгать, но разве она смогла сейчас сказать Джейме, что Черная рыба умирает? Впрочем, Джейме Ланнистер, наверное, и так все знает.
- Вы устали с дороги, сир Джейме? Может, чего-нибудь хотите? - спросила Рослин. Она просто не знала, как попросить Ланнистера о помощи, чтобы не расплакаться. Ведь так много людей погибло, погибнет и будет погибать, если она что-то не сделает.
[ava]http://funkyimg.com/i/UQNQ.jpg[/ava]

+5

4

Ему было не впервой встречать таких людей. Изможденных отчаянием, терзавших себя из-за собственной слабости, но продолжающих пытаться делать вид, что впереди навязчиво маячит просвет надежды. Навязчивым тут было только желание увидеть что-то неестественное, что-то из куда более теплых и приятных времен. Но Джейме видел перед собой охваченный беспорядками и страдающий от голода замок, а Рослин встречала не лорда-командующего, но калеку с золотой рукой. Честный подход, верно?
- Прелестно выглядит, не так ли? - он всегда замечал чужие взгляды. Всю жизнь ему бросали их в спину, словно осколки какой-то нелепой шутки, понятной лишь им одним. Цареубийца. За каждое деяние приходится платить - и не столь важно, помогло оно спасти государство или сокрушить целую династию. В случае Джейме, пожалуй, было и то, и то другое. Платил он тоже вдвое больше. Но сейчас, когда война перестала быть игрой, песочницей, в которой Джейме чувствовал себя, как рыба в воде, когда клинок больше не ложился в руку так легко и свободно, как прежде, - сейчас он боялся. Смерть - не самый страшный итог. Это исход, который ожидает каждого - воина, полководца, мейстера, септона. Короля.
Он был рожден воином, и теперь ему приходилось рождаться вновь - вот что по-настоящему страшно. Остаться на поле боя без оружия и без возможности защитить себя. Вопреки глупым людским законам, суд поединком проходит каждый день, и каждый восход солнца приносит с собой лишь еще одну смерть.
Раньше Джейме находил в битве умиротворение. Его душа была настроена на схватку и на грязь, на кровь и пыль, поднимающуюся от топота лошадей. Он привык видеть смерть танцующей на поле боя, застилающей взор алой пеленой и скрывающей за собой надежду, как тучи скрывают солнце. В этом танце Джейме по-настоящему понимал, каково это - жить, чувствовать, надеяться. А навыки, выработанные опытом сотен боев, и верный клинок в руке помогали выйти из танца со смертью... не живым, не мертвым - они помогали выйти из него победителем.
Война – это всегда подвиг. Подвиг каждого солдата, каждой души, потерянной, скомканной и забытой на поле боя. Люди, привыкшие жить в мире и согласии, с уютом и всеми комфортными условиями, могут сколько угодно рассуждать и описывать в красках битвы прошедших лет, но им самим никогда не удастся почувствовать то, что чувствовали те, кто побывал там, почувствовать настоящих красок. На поле боя поэзия пропадает, умирает и разлетается прахом, но до сих пор Джейме даже в этом видел нечто прекрасное. Он помнил, как кровь омывает закат, как крики и стоны умирающих становятся чем-то привычным, обыденным. Он убивал - и это тоже было в порядке вещей. А что теперь? Ныне он сидит в защищенных от всего, кроме собственной глупости, чертогах Риверрана, тратя все свои силы лишь на то, чтобы не выглядеть глупо с этим золотым торжеством человеческого лицемерия. Прикрывать свои главные недостатки ширмой золота: пожалуй, в этом Ланнистеры преуспели больше всего.
- Уверенно, - повторил вслед за девочкой Джейме, слегка наклонив голову. Он устал от лжи, но в эту игру приходилось играть всем. Законы не людей, но богов, запечатлевших мир таким, каким его хотят видеть сами люди. - Многие из нас сейчас чувствуют себя уверенно. Есть разные степени уверенности, леди Рослин. Кто-то страдает и выигрывает войну, а кто-то, - он на мгновение помедлил, прежде чем закончить, - уверенно и гордо лежит в гробу. Уверенность радует богов и совсем не радует людей, миледи, - Джейме не стал допытываться, он не искал поводов для злорадства. Происходящее не вызывало у него ни веселья, ни радости - только сожаление, от отголосков завывающего ветра легче не становилось. Стены отражали каждый звук, и малейший шорох отдавался звучным эхом. Треск факелов успокаивал, но то была одна светлая нота против симфонии угнетения. Радушный прием, ничего не скажешь.
Джейме понимал, что гложет Рослин: Риверран пребывал в невиданном запустении. Раны, нанесенные долгой, изматывающей войной, не затягивались, а зима тем временем наносила новые. Еще хуже дела обстояли с соседями. Риверран сгорал в собственном бессилии, и на плечах бедной девушки лежала сейчас не одна судьба - судьба тысячи людей.
- Благодарю, дорога прошла терпимо. Только горло слегка пересохло, - ему захотелось потереть ушибленный локоть. Сир Илин Пейн был не из тех, кто бьет вполсилы.

+27

5

Уверенно... - слово это передавалось из уст в уста, прежде чем отпечаталось в самой глубинной мысли обоих собеседников. Уверенно лежит в гробу, сир Джейме... Шутка ли это, правда ли? - тревога металась диким зверем в ее молодом сердце. - Скольких людей вы сами отправили на корм червям? Тяжелая, горячая боль за прошлое и настоящее вдруг подступила к ее голове, и словно дерево из этой боли прорывалось сквозь ограду из наигранной силы, разума. На ветвях таких растений обычно созревают горькие плоды слез.
- Я молюсь Семерым каждый день. Вы говорите, что кто-то страдает и выигрывает войну, другой - гордо лежит в гробу. Почему же боги предпочитают живым мертвецов? - нечеткий полушепот слетел с ее аккуратных губ.
Убийственный контраст: уверенные речи калеки и неловкие слова здоровой девицы. Ходили безжалостные слухи, будто сир Джейме и королева Серсея любовники, будто все дети в королевском браке - плод инцеста. Здесь существует грех перед любыми существующими богами, но почему наказание падает на ее мужа, на ее народ, на ее семью и на ее нерожденное дитя? Неужели боги сами не сомневаются в своей справедливости?.. Она не заметила, как ее лицо обрело грубые очертания сомнения: как можно доверять грешнику? Скользнув едва уловимым бликом по лицу леди, сомнение рассеялось как утренний туман. Мы все нуждаемся в спасении. Неважно, что придет оно в левой руке льва, - рассудила Рослин.
- Извините мне мою дерзость, сир Джейме. Старки говорили, что зима близко. Теперь этот древний род на грани исчезновения, а мы пожинаем урожай обещанной зимы. Как будто ее держали в оковах Винтерфелла, и падение этой твердыни оказалось равнозначно сломанным тюремным прутьям. Вы сами можете видеть, что зима и война творят, сочетаясь в здешних краях, - лицо ее стало бледнее савана. - Алис, принеси нашему гостю горячего вина, - после короткой паузы леди Рослин обратилась к служанке, стараясь скрыть свое отчаянье. Зима и война... Что из этого сразит нас раньше?
Она все еще прикрывала руками свое дитя. После Красной свадьбы никто не ощущал себя в безопасности. Матери провожали своих детей в могилы; вся боль снова оставалась живым, мертвым - безмятежный покой. Неверный шаг в этой пляске на льду, и в свои объятья мир заключит очередную бездетную вдову.
- Я благодарю вас за то, что посетили нас. Внимание короля значит для нас очень многое. Скажите, сир: какова зима в Королевской Гавани? - она не задавалась целью уязвить Джейме Ланнистера, отнюдь! В силу кроткого нрава и нежной души Рослин была склонна скорее к состраданию, и именно сострадание сквозило в ее вопросе. Она никогда не была в Королевской Гавани, не заплетала южных кос, по вечерам слышала только шум реки, ветра и родные голоса. Если бы она знала, что существует в мире место, где люди не нуждаются в крове над головой и хлебе на столе, о, если бы она только знала! Сколько надежды выросло бы бы на почве этого знания! Ее отец посчитал бы ее наивной девчонкой и недальновидным правителем. Отца больше нет, - воскрес нежданный голос, и очертания Джейме Ланнистера растворились среди соленых слез.
[nic]Roslin Tully[/nic][ava]http://funkyimg.com/i/UQNQ.jpg[/ava]

+7

6

Оффтоп

Неканоничный Жжейме-филасаф))000))

— Живые значат слишком мало. Как часто вы принимаете присутствие близких людей за должное, но стоит кому-то из них — или вам — попасть в беду, как острее начинает чувствоваться одиночество. Вы остаетесь наедине с собой и молитесь, ожидая, что кто-нибудь придет вам на помощь. К живым мы привязаны, но мертвые заставляют нас самих чувствовать себя слабыми. Для богов нет сока слаще человеческой слабости, — он сам чаще вспоминал о мертвецах, и лицо убитого им пару лет назад мальчишки было яснее, чем лицо Серсеи. Для него она умерла уже давным-давно, ее золотистые волосы и по сей день мелькали в отражениях коридоров Утеса Кастерли, но Джейме не знал ни одной причины, что заставила бы его к ней вернуться. Зима еще не успела дойти до запада, но уже обнажила гнилые души живущих там людей. Срываясь на инстинкт выживания, они походили на зверей из забавной сказки, какую слышат, закутавшись в одеяло, маленькие северные лорды.
— Бросьте эти суеверия, — небрежно махнул рукой Джейме — голос подвел его, и звучащая в нем наигранность оказалась слишком явной. — Ланнистеры точно так же обещают отплатить все долги, но с некоторыми нам приходится носиться всю жизнь, — его губы прильнули к бокалу вина, не столько качественного, сколько вымученного. Но оно согревало так же, как греет душу и тело любое пойло, и Джейме не ощущал себя вправе жаловаться. Несмотря на брошенные вскользь фразы, он предпочитал молчать, прекрасно помня о словах Бейлиша и ожидая от себя куда большей жестокости, чем позволяло ему сердце. Но из всех возможных доводов и попыток произнести просьбу о помощи миледи выбрала самый жестокий и злостный — из породы уловок, пусть даже искренних, которые не оставляли мужчине иного шанса, кроме как выбирать между долгом и справедливостью. Они не всегда идут рука об руку — и еще реже они позволяют вмешиваться в это дело чувствам.
Он не привык к женским слезам, как не привык и утешать кого-то; в его семье они были признаком слабости, невозможности совладать с обстоятельствами, а отец так и не разъяснил Джейме, что слабость — главная отрада души человеческой, нашедшей приют в страданиях.
— Леди Рослин, — в этот раз голос его не ослушался, и тоном, полным спокойной уверенности, Джейме старался возместить недостаток сочувствия. — Хотелось бы верить, что свои грехи я уже искупил, но совесть обладала бы слишком невысокой ценой, если бы позволяла так просто чувствовать себя правым. Расскажите мне подробнее о ситуации, и посмотрим, как нам всем из этого выпутаться, — он позволил себе улыбнуться и вернулся к бокалу. Времени у них было достаточно; оставалось надеяться, что и вина тоже.

+10

7

- Девять детей. Пять мальчишек, четыре девчонки, - ни одного шажка в полутон, ровно, мерно, мертвенно огласила королева пустынных земель. Менда, Розли, Юда, Крестон, Уолдер, Марвин, Тэйлир и малютка Десс. Запомнила их имена случайно, невзначай, глядя на заснеженные сухие травинки, на огоньки-лисицы в домашнем очаге, вслушиваясь в отяжелевший смех солдат, в кряхтение старика у холодной стены, - и все простое, еще мерцающе-живущее, служило вдруг маячком в хаотичном океане беспамятства, неизменно обнажая скалы: Менда, Розли, Юда, Крестон, Уолдер, Марвин, Тэйлир и малютка Десс. - Только на прошлой неделе девять. А сколько было до этого? Много ли, мало ли, уж никто теперь и не скажет: таких звездочетов и в Цитадели не сыщете, сир Джейме, а те, кто мог бы сказать, и сами давно молчат - кто обезумел от горя, а кому черви язык в могиле съели, - не то вольная пташка возмутилась в ее бесхитростном сердечке, не то небрежность, неаккуратность собственных слов двигала ею, но Рослин издала вдруг колкий краткий смешок, неожиданный, обидный и оскорбительный для нее самой и в тот же момент необходимый, как глоток воды. Как крошка хлеба для несчастных детишек.
Секундное раскаяние промелькнуло в ее заплаканных глазах, но лишь промелькнуло, пронеслось, приснилось, словно чувство насыщения, разбавляющее собой чувство бесконечного голода. Перемены метались сейчас по ее лицу: то бровь изогнется чуть заметно, то тонкая морщинка протянется от внутреннего уголка глаза, то решительная дума застынет в стеклышке зрачка. Это было искание вставшего перед выбором человека, и ее выбор был бы столь малозначим для судьбы народа, если бы народ ее знал об этом выборе, но оказался столь ценнен для нее, для бесхитростного ребенка, для Рослин! Не была она хитра и не хотела учиться быть хитрой. Эта игра не осчастливила бы ее ни на десятую долю той меры, которой измеряют счастье. Но что же, если не хитрость? Что спасет ее людей? Мягкая честность? Да разве тягаться ей с холодными сердцами Королевской Гавани и Кастерли Рок? Потеряв опору, Рослин искала, чему теперь верить.
- Даже черви голодают, милорд. Черви голодают, сочувствуя нам, людям! - вдруг безудерж охватил ее целиком; она будто что-то осознала про себя, глядя через него на Ланнистера.
Нет, не спасения своих людей я желаю, а своего спасения. Разве благодетель измеряется лаской сказанных слов? Семеро да рассудят мои поступки, - сбивчивое дыхание мыслей медленно подводило ее к решительному крику.
- Такова ситуация, милорд. Нам, виновным во всем: в крови, разлитой по всей дороге между Близнецами и Риверраном за глупые прихоти, в гибели урожая - нечем накормить ни в чем не повинных людей. И вы - виновны с нами. Забудьте об искупленных грехах и вспомните наконец о тех, что вы вершите в эту самую секунду, на этом самом месте. Я ответственна за происходящее в Речных Землях, как ответственен и мой муж. Так же ответствуют и мои братья в Близнецах. Но эта ужасная страсть человека... Он всегда думает, что бьется за высшую идею, за высшее благо, закрывает глаза на те кровавые следы, что оставляет после себя. Даже и увидев их единожды, он думает: "Нет, так надо, так должно быть, это ради высшего блага". Он считает, что имеет право! Эта страсть охватила сердце Риверрана и сердце Близнецов. Но знаете, какой человек ужаснее? Ужаснее тот человек, который, будучи дозволенным до власти усмирять два противоречащих сердца, молча стоит в тени.
Она была по-настоящему некрасива в этот момент. Как все некрасивое, она была непонятна, не укладывалась в сознании целостно и едино: хрупкая юная леди, с трудом поддерживающая жизнь в себе и своем будущем ребенке, хрупкая юная леди с невинными чертами, с приподнятыми вверх бровями так, что глаза ее смотрели крайне вкрадчиво, с голосом девочки, обнаруживала столько спокойного гнева, столько отчаяния и столько страшной укоризны, сколько не мог вместить в себя ее образ. Рослин сделала неловкий шаг в направлении Джейме, полный такой нерешительности, которая противоречила ее речам, и потянулась своей ладонью сперва к его правой золотой руке, затем, на полпути осознав свою ошибку, к горячей руке из плоти и крови, - и жест ее был эхом ее шага: нерешительный, прерывистый, вязкий, но глубоко пронизанный чувством. Ей не хотелось дать ему возможность произнести даже и одно слово.
Тонкие девичьи пальцы воздушно приподняли сгиб рыцарской ладони. Складки платья, едва отодвигающиеся назад, прошелестели просторной тканью. Легкая приглушенная волна звука пронеслась в воздухе дважды. Королева пустынных земель стояла на коленях, и изящная ее ручка, согнутая в локте, продолжала линию руки Джейме Ланнистера.
- Пожалуйста, сир. Я знаю выход. Не стойте в тени. Я буду о многом просить, но прислушайтесь, сир, пожалуйста. Если бы только объединить враждующие дома под единым началом! Ведь мне удалось, верно? Ведь мне удалось стать и Талли, и Фрей? Пусть Эдмур будет лордом Речных Земель. Это во власти короля... Эдмур... Он поможет нам пережить зиму, он будет хорошим правителем, - произносила она уже совсем тихо, шепотом, боясь, что в любую минуту к ней войдет Эдмур и разразится громом, увидев свою жену такой униженной, такой усталой, такой некрасивой.
Но просить для Рослин не было унизительным. Даже напротив, изломанная жизнь, последние годы, исчерченные вдоль и поперек кровавыми ранами, - все на минуту померкло перед светом предчувствия надежды, одного лишь предчувствия, что ее просьба может быть удовлетворена. Это иступленное предчувствие, которым она не могла насытиться, сподвигло ее припасть лбом к пальцам Цареубийцы и позабыть о своей непреходящей усталости.
[nic]Roslin Tully[/nic][ava]http://funkyimg.com/i/UQNQ.jpg[/ava]

+2


Вы здесь » A SONG OF ICE AND FIRE ❖ DREAM OF SPRING » Лед и Пламя » Квест 3.1. Близнецы. Жгите всех, бейте всех - Боги узнают своих!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC