A SONG OF ICE AND FIRE ❖ DREAM OF SPRING

Объявление


Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам цикла книг Джорджа Р.Р. Мартина "Песнь Льда и Огня"! Пока знатные лорды Юга делят между собой Железный Престол, с Севера на Семь Королевств надвигается опасность куда серьёзней гражданской войны. Мейстеры Цитадели объявили наступление зимы, которая обещает быть долгой...

Срочно разыскиваются: Джейме Ланнистер, Мирцелла Баратеон, Тристан Мартелл, Маргери Тирелл, Оленна Тирелл, Рамси Болтон, Барристан Селми.
НАШИ ДРУЗЬЯ
ТОПЫ И КАТАЛОГИ
ИНФОРМАЦИЯ О ФОРУМЕ
Система игры: эпизоды;
Рейтинг: NC-17;
Год в игре: 300 после В.Э.
Важная информация: неканоны принимаются только в ряды братьев Ночного Дозора, вольного народа и Братства без Знамён.

АДМИНИСТРАЦИЯ
Rhaegar TargaryenJaime Lannister
Petyr BaelishVaoriRoose Bolton
Marwyn the Mage
ПОСТ СЕНТЯБРЯ

Но в этом сладком яблоке веселья и беззаботности жил червяк, который пожирал его изнутри. И имя ему было Эйрис Таргариен. Стоило вспомнить об этом, как улыбка на устах молодого принца померкла и он вновь очутился где-то внутри своих переживаний. Нужно было избавить яблоко от червяка, пока оно не погибло. - Rhaegar Targaryen,
Турнир в Харренхолле. Затишье перед бурей.

ИГРОК СЕНТЯБРЯ

ЦИТАТА СЕНТЯБРЯ

"Поцелованная огнем Игритт была столь же пылкая и дерзкая, как языки пламени, Вель же, чье имя струилось на языке медленной, но коварной рекой, была спокойна, и в ее спокойствие таилась ее сила и опасность.". - Mance Rayder

КАТАЛОГИ
LYL
ПАРТНЁРЫ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » A SONG OF ICE AND FIRE ❖ DREAM OF SPRING » Лед и Пламя » Эпизод 1.1. Красный замок. По ком звонит колокол


Эпизод 1.1. Красный замок. По ком звонит колокол

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

ЭПИЗОД 1.1. КРАСНЫЙ ЗАМОК. ПО КОМ ЗВОНИТ КОЛОКОЛ
•     •     •
http://funkyimg.com/i/Z8gm.gif  http://funkyimg.com/i/Z8ga.gif

УЧАСТНИКИ: Jaime Lannister, Cersei Lannister.
ОБСТАНОВКА: Красный Замок, покои Серсеи Ланнистер. Вечер.
СУТЬ: Весть о позорном шествии королевы-регента застаёт Джейме Ланнистера на подступах к Красному Замку и теперь он, сжёгший однажды письмо сестры с мольбой о помощи, вновь оказывается перед ней. Серсея не готова так скоро забыть предательство, как бы плохо ей ни было после всего, что произошло с ней в его отсутствие. Но ищет ли прощения сам Джейме?

+2

2

Гавань встретила его, как встречает путника старый родной дом, с теплотой, что неизменно сопровождает человека, когда он проходит по знакомым местам, и непреходящим ощущением, что ничего, по сути, не изменилось. Город жил своей жизнью, в которой ругани торговцев и вони с Блошиного Конца отводилось больше места, чем далеким войнам самозваных королей. Жители по-прежнему волновались о том, хватит ли им запасов хлеба на месяц, а по возвращении домой их ждала семья, миска похлебки и разговоры о простом-житейском.
Они не сидели без дела, но не суетились попусту, и не вызывало сомнений, что такая беспокойная жизнь их вполне устраивает. Она вершилась в полном соответствии с естественным циклом, начинаясь рождением и заканчиваясь смертью, а между этими вехами умещались любовь и обыкновенные человеческие хлопоты. С мыслями об этом Джейме в сопровождении отряда рыцарей проезжал через главные ворота и, обогнув толпы спешащих по своим делам людей, быстро оказался за чертой города. Потом пришел черед базарам, узеньким улочкам с торговыми рядами и гулкими возгласами недовольных. Война закончилась, подумал Джейме, а вместе с ней пришло примирение, но жизнь города оставалась такой же, какой была всегда - нестройной, подобной улью и кипящей, как котел, за которым увлеченно наблюдал дьявол.
Красный Замок в этом хаосе оживленных улиц казался твердыней спокойствия и величия - таким его навсегда запомнил Джейме, когда впервые прибыл сюда, сопровождаемый лишь честолюбивыми амбициями и нахальностью, присущей всем знатным юношам. Горделивая величественность крепости доносилась еще из историй о Мейгоре Жестоком; едва оказавшись внутри, человек попадал в холодные и мрачные залы, известные своей молчаливостью - любой голос, раскатываясь эхом, отражался от стен и становился зловещей тенью.
Он нашел Серсею в одной из комнат. Они не раз встречались здесь - как давно это было, как многое было выжжено пламенем войны, но, что куда страшнее, даже война оказывалась бессильной против прихотей человека, его жестокой натуры, требовавшей больше, чем он когда-либо мог заслужить, и получившей кару за все грехи и благодеяния, которые он успел совершить.
- Серсея, - ему не сразу хватило духа произнести ее имя вслух. - Мне уже сообщили обо всем, - "что тебе пришлось пережить", хотел сказать Джейме, но так и не сказал, оставив в воздухе тяжелую недосказанность. Не раз он спрашивал себя, чего теперь желало его сердце, на котором гнездилось мрачное чувство, какому он не мог дать названия.

+4

3

Когда небо за окном раскаляется металлом в огне кузницы, а облака наливаются сизой сталью, чайки единым инстинктом завлекаются вверх, выше утеса, и улетают в сторону морского марева, скрипя крыльями, ныряя в потоки густого соленого воздуха и крича тише черни, но громче прибоя. Ее ладони, грудь, шею, руки, ноги, безволосую голову целуют грязные призрачные уста, и отросшими ногтями она царапает, чешет свою чистую кожу — отгоняет их прочь от себя. Сегодня служанки помоют ее в четвертый раз, но им не хватит воды, чтобы стереть то особо въедливое сальное пятно, закравшееся за ребра и бьющееся в такт сердцу, которому дала жизнь Матерь и которое по справедливости рассудил Отец.
— Спасибо, М-матерь, что была милостива и послала мне раскаяние за те грехи, что я совершила, — ладонь к ладони, молитва к молитве. Она, заикаясь, запинаясь, как будто плача, складывает руки вместе, ощущает плотью своей, как загорается между ними тепло в противовес вечерней прохладе. Уголки ее губ подернулись в судорожной улыбке. Из легких вырывается короткий негромкий выдох, и небо за окном тонет в темноте, оставляя размытые образы на закрытых веках. — Благагодарю тебя, Отец, за то, что т-ты открыл мне путь истины и чистоты, коего я не ведала раньше.
Длинная холщовая рубаха грубого покроя укрывает ее нагое тело. Когда-то давно Серсея из дома Ланнистер любила свое платье из красного бархата. Расшитое золотыми львами, оно так туго обтягивало прямой стройный стан с упругими грудями, что всякий мужчина, имеющий глаза, желал ту женщину, а ей нравилось быть желанной — чтобы всякий меч был в ее власти, чтобы малейшая прихоть зависела от ее золотых кудрей. Нет, — подумала не-Серсея из дома Ланнистер. — Гордыня — это грех, а Серсее была оказана великая милость очистить свое имя, — она закачала лысой головой, и немые губы жадно, очень жадно повторяли: «Нет, нет, нет...».
Вечером, перед самым сном, она всегда молится в своих покоях, но каждое утро поднимается вместе с жаворонками и встает пред ликом Семерых в септе — и лик этот смотрит на нее глазами прекраснее золота, или алмаза, или серебра, но говорит ей, что она еще грязна, что она еще не искупила свои грехи. И не-Серсея отдавала себя во власть Девы, Старицы, Кузнеца, Воина, Отца и Матери, но стереглась Неведомого. Свою душу она купает в молитве — свое тело купает в воде. Она почти не ест, пьет только воду. Все еще красивый живой женский труп с бледным полотном вместо персиковой кожи и двумя темными отеками на лице — вот кто смотрит на нее из зеркал, дрожит листом на ветру... и моется, всегда моется, чтобы никогда больше не испачкаться.
Стоять у окна с закрытыми глазами и движущимися в молитве устами, не слышать ничего, кроме речей Божьих, едва дышать грудью под серой холщовой рубахой... Она не сразу расслышала шаги позади себя, и лишь когда этот голос, знакомый до боли, пьянящий до жизни, дотрагивается до слуха Серсеи, кровь оживляет ее мертвенно-бледное лицо нахлынувшим жаром; две стихии борются в ней, тревожат самое живое, что в ней есть, стучат в дверь похоти, желания, алчности. Она знала, всегда знала, что Джейме жив, каждую ночь молилась Воину о его возращении, и он простил ей ее дерзость.
— Семеро послали тебя ко мне! — глаза, все еще ярко-зеленые с золотистыми искорками, совсем как у ее земного отца, были все такими же яркими, как и прежде. Серсея широко их распахивает, как дитя, и улыбка играет на ее лице. — Дядя Киван перестал пускать меня к детям — утверждает, что я выжила из ума. Но такова воля Отца небесного, да светится имя его, — голос ее был тихим и слабым, сходящим порой на шепот, и она говорила о самом сокровенном. — Ты спасешься вместе со мной, Джейме. Я обещаю, — мягкими босыми ногами она идет навстречу Джейме и касается его щеки своей рукой с отросшими ногтями, совсем не прислушиваясь к его словам, но упиваясь чем-то неведомым — тем, что заставляло ее говорить и одобрительно кивать головой в одном со словами чувстве. Скоро я искупаюсь, совсем скоро...
Закат вдали только занимается. Кровь Серсеи из дома Ланнистер он всегда горячил. Если бы она была здесь, то вечер непременно зажегся бы золотом их кудрей на мягком ложе. Но Серсеи из дома Ланнистер больше нет — она исчезла вместе с золотыми кудрями.

Отредактировано Cersei Lannister (2015-07-20 01:19:58)

+4

4

Голос над ухом гремел, словно волны, разбиваясь о прибрежные скалы, а столь знакомое лицо сестры, ликом которой была очерчена его жизнь, казалось теперь совсем чужим. Он не находил в ее словах ни прежней силы, которой так восхищался, ни былой грации, чарующей, зазывающей, оседающей в воздухе рыком довольного льва. Перед рыцарем была теперь не королева, — а она всегда была его королевой, — но уставшая, больная женщина, чьи идеалы обернулись в пыль, как это всегда бывает с людьми непомерной гордыни, нашедшими по свою голову соперника куда более серьезного, чем собственное эго. В ее устах зачиналась песня отчаяния, голос заикался, слова вылетали полумертвыми птицами, неряшливо, несобранно, несдержанно разлетаясь по комнате и заполняя все ее уголки. Но Джейме не мог заставить себя слушать — ему хватило одного взгляда, чтобы понять: перед ним сейчас был совсем другой человек, нежели тот, с которым он появился на свет и рассчитывал вместе его покинуть. Под наивно поднятыми бровями на него смотрели восторженные глаза совсем еще юной девочки, впервые повидавшей свет и словно натолкнувшейся на прозрение, неизмеримой стеной оградившее прошлое и все, что в нем хранилось. Такой она сейчас и была — когда все замки были смяты, страсти иссохли в исступленных молитвах, а самомнение уступило место рокочущему чувству стыда, обнаженная натура не скрывала в себе никаких тайн и не могла иметь секретов, кроме этого истинного восторга от незыблемого чувства, что все в мире теперь поддавалось мере и все поступки имели за собой расстилающуюся дорогу, вымощенную в ад из самого чистого и самого прекрасного, что в ней было. Ее восторгом было безумие, а верой — клетка, казалось, навсегда похоронившая ту, что звалась раньше Серсеей из дома Ланнистеров.
— В прошлую встречу ты не была так мне рада, — горько засмеялся он, одним лишь тоном рассеивая сложившуюся неловкость. — Рад видеть, что у тебя все прекрасно. Эйерису понадобилось пять лет, чтобы развалить государство и заставить всех себя ненавидеть. Мы уложились в год, — Джейме перехватил ее руку своей; касание знакомой плоти будоражило его и взывало к чувствам, давно уже начавшим угасать. Он смотрел ей в глаза и силился отыскать то, за что полюбил эту женщину. На мгновение мелькнул в них знакомый огонек — одинокая вспышка на беспросветной равнине. Показалось. Прошлое отдало свою дань, поселившись в воспоминаниях, а воспоминания лечили душу призраками ушедшего, но дорогого.
Показалось?

+4


Вы здесь » A SONG OF ICE AND FIRE ❖ DREAM OF SPRING » Лед и Пламя » Эпизод 1.1. Красный замок. По ком звонит колокол


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC